Сорвался на попутчице

Максим возвращался из командировки на своей старенькой, но ухоженной «Тойоте». Трасса была пустынной, магнитола тихо играла что-то из ретро-рока, а мысли были только о горячем душе и мягкой кровати. Он уже предвкушал, как свернет с федеральной магистрали на знакомую грунтовку, ведущую к его поселку, когда на обочине заметил силуэт с поднятой рукой.

Скинув скорость, он прищурился и присвистнул. Такой попутчице грех было не остановиться. Девушка выглядела так, будто сошла с обложки журнала, случайно забытого кем-то на заправке. Высокая, с копной рыжих волос, собранных в небрежный, но оттого еще более сексуальный пучок. На ней были узкие джинсы, обтягивающие длинные стройные ноги и крутые бедра, и легкая белая футболка, под которой отчетливо угадывалась тугая, высокая грудь без намека на бюстгальтер. Лицо у нее было с острыми, немного хищными чертами, зеленые глаза и яркие, сочные губы, которые она то и дело покусывала, видимо, нервничая.

Максим нажал на тормоз. Машина замерла, подняв небольшое облачко пыли.

— В город? — спросил он, опуская стекло и стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально, а не как у кота, увидевшего миску со сметаной.

— Если подбросите, буду премного благодарна, — она улыбнулась ослепительной улыбкой, и у Максима внутри что-то екнуло. — Я Ксюша. Автобус сломался, а мне кровь из носу нужно домой, нарисовались срочные дела.

— Максим. Садись, подброшу.

Первые минут сорок прошли в легкой, ни к чему не обязывающей болтовне. Она рассказывала, что работает фитнес-инструктором, он — что занимается логистикой. Но мысли Максима были далеки от работы. Его взгляд то и дело соскальзывал с дороги на ее ноги, на то, как туго ткань джинсов обтягивает ее ляжки, на то, как под футболкой при каждом вдохе проступают очертания затвердевших сосков. У него в паху начало предательски теплеть, а член стал твердеть, упираясь в ширинку джинсов. Ксюша словно не замечала его взглядов, но порой ему казалось, что она специально чуть раздвигает ноги или выгибает спину, потягиваясь.

Навигатор, как назло, предложил срезать путь через старую лесную дорогу. Максим, недолго думая, свернул. Асфальт быстро закончился, началась грунтовка, ухабы, а затем и глухой, смешанный лес обступил их со всех сторон. И вдруг машина, чихнув пару раз, заглохла и встала, как вкопанная.

— Да твою ж!.. — Максим ударил ладонью по рулю и несколько раз безуспешно попытался завести двигатель. Стартер крутил вхолостую. — Что за день такой?!

— Что-то серьезное? — невинно спросила Ксюша, в ее голосе почему-то не чувствовалось ни капли беспокойства.

— Без понятия! — рыкнул он, чувствуя, как раздражение от ситуации смешивается с диким, животным возбуждением от ее близости. Она сидела слишком близко, пахла чем-то сладким и дурманящим, и эта белая футболка... Она просто сводила его с ума. И тут он сорвался.

— Знаешь, что? — он резко повернулся к ней, его глаза потемнели. — Всю дорогу ты тут крутишься, отвлекаешь меня, маячишь своими прелестями, что у меня уже яйца ноют. Из-за тебя я, наверное, в эту дурацкую яму и заехал! Так что ты сейчас сделаешь, моя сладкая, одну простую вещь. Ты оплатишь проезд. Прямо здесь и сейчас.

В его голосе зазвенела сталь. Он не просил, он ставил перед фактом. Максим расстегнул ремень безопасности, и в тишине салона громко щелкнул замок его джинсов.

— Открывай свой грязный ротик и отрабатывай, рыжая, — приказал он, грубо хватая ее за затылок и пригибая к своему паху. Его член, каменный и горячий, вырвался на свободу. Ксюша от неожиданности широко распахнула свои зеленые глаза. Она попыталась что-то возразить, но ее рот уже оказался раскрыт, и Максим, не церемонясь, вогнал свой восемнадцатисантиметровый ствол глубоко в ее горло.

— Ты думала, я просто так тебя подвезу? — цедил он, насаживая ее голову на свой член. — Раздвинула ноги на сиденье, смотришь, как кошка на сметану, вот и получай. Теперь ты мой личный спермоприемник.

Он начал трахать ее рот грубо и глубоко, чувствуя, как головка упирается в ее нежное небо. Из уголка ее накрашенного рта потекла тонкая струйка слюны, пачкая дорогой пластик центральной консоли. Несмотря на грубость, Ксюша почувствовала, как неожиданный жар разливается по всему ее телу. Никто еще не обращался с ней так жестко, так по-хозяйски. Ее киска моментально стала влажной, а соски затвердели так, что стали видны даже через ткань футболки. Этот мужчина, который еще минуту назад мило шутил, вдруг превратился в животное, и это пугало и дико возбуждало одновременно.

Она перестала сопротивляться и просто позволила ему использовать ее рот. Максим чувствовал ее покорность и от этого заводился еще больше. Он трахал ее в губы быстро и яростно, пока наконец с глухим стоном не излился ей в глотку порцией густой, соленой спермы.

В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Максим откинулся на сиденье, тяжело дыша. Волна животной злобы схлынула, оставив после себя недоумение и стыд.

— Черт... — прошептал он, глядя в потолок машины. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. Я... я никогда так себя не веду.

Он ждал крика, истерики, удара по лицу. Но вместо этого услышал, как Ксюша, проглотив все до капли, медленно вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Ничего себе, — выдохнула она охрипшим голосом, но в нем не было злости, только удивление. — Это был очень убедительный способ взыскания платы.

— Прости... Я не должен был, — снова повторил он, чувствуя себя последней скотиной.

— Да брось, — она вдруг хрипло рассмеялась и откинула упавшие на лицо волосы. Ее щеки горели румянцем. — Это было... неожиданно и жестко. Именно так, как я люблю. Моя киска сейчас просто лопается от желания, а ты тут извиняешься.

Она посмотрела на его пах, где член, несмотря ни на что, снова начал подавать признаки жизни.

— Смотри-ка, какой боевой товарищ, — улыбнулась она, облизнув губы. — Слушай, пока ты не починишь машину, или пока нас не вытащит эвакуатор... Может на заднее сиденье? Намного более просторное, чем это, — она кивнула на переднее. — Я надеюсь, оплата проезда, которую ты уже получил, включает в себя и обслуживание в салоне повышенного комфорта?

Максим опешил. Он просто смотрел на нее, не веря своим ушам. Ксюша же, не дожидаясь ответа, перелезла назад, маня его за собой пальчиком. Ему оставалось только последовать за ней.

Оказавшись на заднем сиденье, Ксюша сама стянула с себя мокрые от возбуждения джинсы и трусики, оставшись в одной футболке, и опустилась перед ним на колени в узком пространстве. Теперь был ее черед.

— Ты говорил про оплату, — промурлыкала она, беря его полностью восстановившийся член в руку. — Но я еще даже не начала расплачиваться.

Она профессионально, как настоящая искусительница, принялась за дело. Сначала она нежно облизала его яйца, перекатывая их во рту, пока ее рука уверенно надрачивала ствол. Затем ее язык прошелся от самого основания, медленно поднимаясь вверх, пока губы не сомкнулись на горячей, пульсирующей головке. Она посасывала ее, играя с уздечкой кончиком языка, отчего Максим застонал и вцепился руками в спинку сиденья.

— Нравится, когда твой член обрабатывают с благодарностью? — спросила она, на секунду выпуская его изо рта. А затем заглотила его полностью, с поразительной легкостью победив рвотный рефлекс, и ее нос уткнулся в его лобок. Она двигалась то медленно, то быстро, то замирала, сильно сжимая ствол губами. Максим чувствовал, что еще немного, и он кончит ей в рот второй раз за вечер. Ксюша, почувствовав приближение его развязки, остановилась.

— А теперь, — она решительно вытерла рот и легла на заднее сиденье, широко раздвигая ноги. — Ты сказал, что я тебя завела. Я хочу, чтобы ты завел меня так же. Я хочу почувствовать bukvoeb. run этот толстый член здесь, — она бесстыдно развела пальцами влажные, набухшие половые губки, приглашая его внутрь.

Ему не нужно было повторять дважды. Он навис над ней, и одним мощным толчком вошел в ее горячее, истекающее соками лоно на всю длину. Ксюша вскрикнула, от острого, всепоглощающего удовольствия, когда он заполнил ее без остатка. Он начал двигаться грубо, мощно, так, как начал впереди — с животной страстью. С каждым толчком машина сотрясалась, а из ее горла вырывались громкие, неконтролируемые стоны.

Он чувствовал, как она сжимается вокруг него изнутри, и это сводило с ума. Его палец нашел ее клитор и начал агрессивно его поглаживать в такт своим движениям.

— Давай, кричи, моя рыжая шлюшка! — рычал он. — Кричи на весь лес!

От этих слов Ксюшу накрыло. Мощная, сокрушительная волна оргазма прошла сквозь все ее тело. Она выгнулась и закричала так громко, что эхо, наверное, разнеслось по всей округе.

Он вышел из нее, все еще твердый как камень, и перевернул ее на живот.

— Я же сказал, во все дырочки, — прошептал он ей на ухо. — И про попку мы не забудем.

Он смочил палец в ее соках, которых было в избытке, и аккуратно, но уверенно начал разрабатывать ее тугое анальное колечко. Ксюша лишь довольно простонала и сама подалась попкой назад. Тогда он приставил головку и начал медленно, сантиметр за сантиметром, погружаться в ее запретную дырочку. Она была безумно узкой и горячей. Преодолев первоначальное сопротивление, он начал плавно двигаться, постепенно ускоряя темп. Ксюша стонала, зарывшись лицом в сиденье, и ее стоны были полны такого удовольствия, что он трахал ее снова и снова. Ощущение ее плотно обхватившей его попки было настолько острым, что он кончил следом, мощно и глубоко, заполнив ее новой порцией спермы.

Они лежали обессиленные на заднем сиденье, когда уже стемнело. Ксюша положила голову ему на плечо.

— Слушай, — прошептала она. — Может, ну ее, эту машину? Тут недалеко есть мотель. Дойдем до него, а завтра с утра вызовешь механика. Зато у нас будет нормальная кровать. А то у меня такое чувство, что мы только начали.